Новый Формат

     СПЕЦПРОЄКТИ:      Вибори      Євроінтеграція     Реформи     Транспорт     Децентралізація     Кадрова політика


Выход из Иловайского котла глазами водителя

Я, прапорщик Вооруженных Сил Украины Григорий Соляник, водитель белого бронированного микроавтобуса Фольксваген, где старшим машины был генерал-лейтенант Руслан Хомчак, хочу рассказать, о том, как осуществлялся выход из так называемого Иловайского котла. Поводом написания данного материала, является желание рассказать о хронологии развития событий и опровергнуть лживые публикации в СМИ относительно тех страшных событий, участником которых мне довелось стать.

День Независимости Украины блокпост 39.06, на котором я находился, встретил под непрерывными минометными обстрелами, которые переросли в массированные ракетно-артиллерийские удары, что и заставило нас 25 августа переместиться в населенный пункт Многополье, где мы развернули штаб в подвале местного сельсовета.

В тот день мне пришлось многократно возвращаться на блокпост 39.06 и перевозить офицеров оперативного командования «Юг», которые осуществляли управление действиями войск в районе Иловайска. Там находились командующий войск оперативного командования «Юг» генерал-лейтенант Руслан Хомчак, начальник артиллерии полковник Якуба, начальник связи полковник Романов, начальник вооружения полковник Мельник и многие другие солдаты и офицеры, с которыми впоследствии пришлось прорываться из окружения.

В этот же день возле Многополья состоялось первое боестолкновение наших войск с передовыми подразделениями вооруженных сил РФ. Из замечательного орудия «Рапира» были поражены два тягача МТЛБ и поврежден новейший российский танк Т72, который удалось восстановить и впоследствии применить при прорыве из окружения. Также в ходе этого боя были захвачены в плен российские десантники.

26 августа к нам вышел полковник Гордейчук, который пять суток с группой из 13 или 14 бойцов пешком прорывался с Саур-Могилы, эта группа осталась в нашем расположении и осуществляла прорыв со всей нашей группировкой.

В самом же Иловайске выполняли работу бойцы добровольческих батальонов МВД при поддержке механизированных подразделений ВСУ.

До утра 29 августа мы занимали оборону командного пункта, 27-28 августа разрабатывался план выхода. Вечером 28 августа генерал-лейтенант Руслан Хомчак провел совещание с командирами подразделений, которые находились в окружении, и поставил задачи по организации выхода. Тем, кто не смог лично участвовать в совещании, задачи ставились по закрытым каналам связи.

Первыми отходили добровольческие подразделения из Иловайска, затем выходили прикрывающие их отход блокпосты, таким образом, осуществлялся организованный отвод наших войск.

Выходу предшествовали переговоры с россиянами об обмене пленными. Обсуждалось, что обмен состоится в условленном месте по прохождении колон, однако в последний момент россияне предъявили ультиматум – обмена не будет, все войска должны оставить технику и оружие и пешком выходить по указанному коридору.

Выйти безоружными и с поднятыми руками мы не могли. Мы находились на своей земле и без боя, с позором сдаваться оккупантам никто не собирался. Все понимали, что об этом не может быть и речи и командиры четко заявили, что оружие и технику не сдадут и если того потребует ситуация, то вступят с противником в бой.

Ранним утром 29 августа из всех подразделений были сформированы две колонны техники, которые должны были идти разными маршрутами на Старобешево, одна через Кутейниково, вторая через Грабовское. Техника в основном была легкая — микроавтобусы, легковые автомобили, грузовики. Бронетехники было относительно немного и ее распределили в несколько бронегрупп, которые прикрывали головы и хвосты колонн. На тот момент, благодаря слаженности действий и грамотному управлению, потерь в процессе отвода войск мы не имели.

Наш автомобиль шел в составе колонны, во главе которой двигался командир 51 бригады. Около Грабовского мы вышли на позиции российских войск. Там находилась их подбитая техника, поскольку до этого шли ожесточенные бои, а также стояла исправная и готовая к бою техника россиян, но они нас пропустили, и даже махали руками нашим солдатам. Мы еще спокойно проехали мимо их позиций, а хвост колоны подвергся минометному обстрелу и вступил в бой.

Я управлял белым бронированным микроавтобусом Фольксваген, старшим машины был генерал-лейтенант Руслан Хомчак, который по радиостанции управлял движением первой и второй колон, за нами шел такой же зеленый бусик командира батальона МВД «Днепр-1» Юрия Березы, за ним УАЗ полковника Мельника.

Мы почти дошли до села Чумаки, и перед въездом в село услышали по радиосвязи доклад полковника Мельника о том, что часть колонны почему-то повернула направо и направилась в сторону балки. По указанию генерала Хомчака я развернул автомобиль и начал догонять часть колоны, которая направилась в неверном направлении.
Как оказалась, там была засада.

Мы почти обогнали колонну, когда начался мощный минометный обстрел, завязался бой. В БМП, которая шла рядом с нами, попала мина, повредив бронемашине каток, вторая мина прилетела ей сзади башни. Мы с ходу разворачивали машины в обратном направлении, однако дорога была узкая, а техники было много, поэтому быстро уйти от огня смогли не все…

Позже я узнал, что в микроавтобусе Березы находились тележурналисты – они остались без своего автотранспорта, который сгорел при обстреле, и Юрий Береза разрешил им сесть в свой автомобиль. На снятых ними кадрах как раз и запечатлен момент разворота колонны, а также обстрел автомобилей, когда колона вышла на позиции российской артиллерии. Нам повезло, что они не успели развернуть свои орудия, чтобы ударить по нам прямой наводкой и вели огонь только из стрелкового оружия.

В следующий раз под обстрел противника мы попали, когда вернулись в село Чумаки, где подобрали раненных полковника Мельника, его водителя Ивана Маклакова и сержанта Дмитрия Беликова, а также еще троих пеших. Как выяснилось позже, ними оказались командир батальона «Миротворец» Андрей Тетерук и двое его бойцов. В радиоэфире командиры подразделений докладывали о массированных обстрелах колонн, командующий отдал приказ прорываться с боем.

Мы двинулись дальше и на выезде из села заметили идущие нам навстречу БМП противника, я свернул влево в кукурузное поле. В салоне стоял неимоверный шум – крики раненых, переговоры по радиостанции, попадания пуль по броне, и тут я услышал крик генерала Хомчака – Гриша, ПТУР, быстрее! Справа увидел идущую в нас ракету, до пола выжал газ, и мы чудом спаслись. Как позже рассказал водитель Юрия Березы, управляемая ракета прошла мимо цели только благодаря нашему ускорению.

На высокой скорости машина перескочила пригорок на грунтовке, и я тут же заметил выскочившего перед нами солдата с гранатометом, который прицелился и выпустил нам навстречу ракету. Как в замедленной съемке в лобовое стекло я наблюдал ее полет, а затем резко свернул в подсолнухи, за доли секунды увернувшись от попадания, и каким-то чудом не перевернув машину.

Как раз в тот момент и стал понятен весь масштаб вторжения российских войск – дальше в поле были вырыты многочисленные окопы, в которых занимали позиции стрелки и гранатометчики, на высотах и в прилегающих посадках располагались оборудованные и замаскированные позиции танков и БМП, которые вели огонь по нам как в тире. Со скрытых за посадками позиций по дороге работали минометы.

Вслед за нами погнались БМД противника, от которых удалось скрыться в поле подсолнечника, из которого мы свернули в густую, но узкую посадку акации и вышли из автомобилей.

Пересчитались — всего нас в двух машинах было 18 человек. Первым делом оказали помощь четверым раненым и оценили обстановку. Поскольку у автомобиля Березы были пробиты оба передних колеса, а загрузить всех в один и без того не очень вместительный инкассаторский броневик было нереально, было принято решение замаскировать автомобили и двигаться дальше пешком.

В посадке провели совещание, на котором приняли единогласное решение – никто в плен не сдается и все идут до конца. Хорошо помню тот момент – этот корреспондент, Шапошников, вы бы видели его глаза, когда ему дали автомат тяжелораненого солдата Ивана Маклакова. Спросили – пользоваться умеешь, ответил что умеет. Сказали, что применять оружие разрешено только в крайнем случае.

После этого я видел, как он лежал и что-то все время шептал, как позже выяснилось — он снимал материал для своего репортажа, в котором он цинично облил грязью, оболгал и обвинил в предательстве людей, которые ему спасли жизнь — не бросили и вывезли под огнем противника. Посмотрите эти кадры – жалкое зрелище перепуганного человека.

До самой темноты мы ползли вдоль посадки, ширина которой не превышала 15 метров, залегая, когда патрули россиян простреливали нашу «зеленку» из пулеметов, а также накрывали минометным огнем. Связи практически не было, но все же генералу Хомчаку удалось несколько раз связаться с вышестоящим командованием и вызвать огонь артиллерии по позициям россиян, а также запросить удары авиации, которые были нанесены.

В темноте мы добрались до края посадки и, преодолев узкую полоску кукурузы, оказались в чистом поле. Там как обычно по цепочке пересчитались, и Юрий Береза сказал, что не хватает троих корреспондентов из его машины, я доложил генералу Хомчаку что также отсутствует и сержант Дмитрий Беликов, который держался рядом с корреспондентами. Кстати, пока было светло, они держались в середине колонны, а как стемнело, то шли последними.

Было принято решение найти отставших. Я с бойцом 3 полка спецназа Максимом Ивановым пошел в обратный путь вдоль посадки, остальные дожидались нас на поле.

Мы искали, звали, дошли до машин, где взяли кое-какие вещи, бутылку воды и куртку для тяжелораненого Ивана, которого знобило от кровопотери. Пробираясь обратно, опять искали и звали журналистов, но они побоялись ответить, хотя и слышали как их зовут — они преднамеренно отстали. И тот подобранный нами по дороге раненый сержант, Дима Беликов, которого Шапошников в своих публикациях почему-то называет «брошенным водителем Хомчака» это подтверждает. Он рассказывает, что шел замыкающим, и после очередного привала корреспонденты сказали, что потеряли след и в темноте остальных искать отказываются.

Потратив около двух часов на поиски «потерявшихся» мы вернулись к ожидавшей группе и выдвинулись вперед. Практически сразу оказалось, что поле заминировано – полковник Мельник вовремя заметил растяжку от мины направленного действия МОН.

Шли по сгоревшим полям и с рассветом вышли на бывший опорный пункт 39 батальона. К тому времени там уже хозяйничали россияне, и нам пришлось скрыться в ближайшей к ним лесополосе. Вскоре вокруг этой лесополосы российские инструкторы организовали для боевиков учебную езду на БРДМ, которая продолжалась до самого вечера.

Ночью выдвинулись на Комсомольское и форсировали Кальмиус, где наконец-то смогли напиться воды после двух суток пути. Обходя один из блокпостов противника, наша группа чуть было не обнаружила себя, когда кто-то сорвал растяжку сигнальной мины. Пришлось спешно менять маршрут и уходить от вышедшей на наши поиски вражеской техники.

К утру вышли на окраину Комсомольского, с террикона доломитовой шахты осмотрелись, и стало понятно, что село уже частично занято россиянами.

Благодаря тому что появилась связь, удалось связаться с сектором и за нами вскоре приехали разведчики под видом ремонтной бригады электросети. Они нас вывезли в район населенного пункта Староласпа, откуда вы все вместе вылетели на Старомлынов, дальше командующий вылетел в Краматорск в штаб АТО, а мы с группой офицеров вылетели в штаб сектора Б, а оттуда уже были доставлены в госпиталь.

Преодолев за больше чем двое суток более 50 километров полей и буераков мы вышли из окружения в погонах, бронежилетах и с оружием в руках, доставили в безопасное место троих раненых, один из который имел тяжелое ранение, но все же шел и держался.

И никто не сломался по пути, никто не сдался, не утратил боевого духа. Эти долгие часы пути в компании этих мужественных людей я запомню на всю жизнь.

Но горько и обидно, что Шапошников, который оказался тогда с нами представляет это в совершенно искаженном свете, распространяя откровенную ложь и клевету про Юрия Березу, который спас и не бросил Шапошникова и его коллег в Многополье. Обвиняет генерал-лейтенанта Руслана Хомчака в том, что он бросил свои войска и отсиживался в посадке. Но в посадке спрятался именно Шапошников, где вдоволь отоспавшись, утром закопал автомат и сдался в плен россиянам на первом же блокпосту. В результате его коллега журналист Егор Воробйов провел в плену 39 дней, а Шапошникова почему-то благополучно отпустили.

Ты взял в руки оружие, но в результате струсил и спрятался когда услышал, что в плен из нас никто не пойдет. Ты пошел и сам сдался врагу, еще и оставил в плену своего коллегу. А как только попал домой, то первым делом принялся искать покупателя на отснятое «эксклюзивное» видео, и судя по сюжетам и публикациям — заказчик явно не из Украины. Тебе с этим жить, но знай, правда всегда победит любую ложь, подлость и трусость.

Честь имею, прапорщик Вооруженных Сил Украины Григорий Соляник

Источник: ИАА «Приднепровье»

Залишити коментар

*

Ви можете пропустити до кінця та залишити відповідь. Pinging у даний час недоступні.
Матеріали за темою: В Кривом Роге открыли первый в Украине памятник погибшим в боях под Иловайском
В Днепре прошли траурные мероприятия по случаю 5-летия Иловайской трагедии
На Аллее памяти почтят погибших под Иловайском военных
В Днепре устроили показ фильма об Иловайске
В Днепре почтили память военных, погибших в боях за Иловайск